Бросая женщину, надейся
и я волевым усилием
пыталась тебя из меня вырвать
Надо сказать, это не очень приятно - возвратиться в мир, из которого меня, в сущности, уже выбросили, а теперь просто делают вид, что мне рады, что… В общем, неважно.
Начинаю тем, что не нахожу в прихожей своих тапочек. Есть новёхонькие, очень милые, огроменные такие, как раз в моем вкусе… но не мои. Спасибо, я босиком…
На кухне - примерно та же история, только с чашкой. Что ж, я, кажется, и не хотел чаю… Да и чашка эта.. Она ведь всегда куда-то девалась… в общем… ну её, эту мелочь!
Примерно с этого места мне начинает казаться, что происходящее - реальность плохого фильма с плохими актерами и по плохому сценарию. Одно настоящее - свет, ибо выставлен он мастерски, и всё вокруг ярко и без невзрачных полутонов, так и прыгает в глаза.
Мы переходим дальше. Я уже стараюсь не высматривать нелогичностей, миную - мыслями и взглядом - всё, в чем таится нелепая боль воспоминаний и болезненного осознания моей проходящести.
Лицо моё мертво, улыбка приклеена, слова уместны ровно настолько, насколько от них ждут, движения просты. Я стараюсь вовсю, я - клоун, представление, аттракцион, вонючее болото с аллигаторами, и эти падлы отхватывают от меня куски и жрут их, жрут, жрут…
Всё же замечаю, что в квартире совсем недавно “генерально” прибрано. И всё же замечаю, что прибрано чересчур, с целью… Но запахи живут долго, и я его чувствую, как животные - чужой след, и это не мой запах, не тот, что был при мне, не тот, к которому всё во мне так привыкло…
Я почти роняю себя в кресло. Премило-фальшиво повествую что-то дешевое. Выслушиваю, отвечаю; улыбка - мне, улыбка - моя - в ответ. Два одинаково наигранных воплощения мимики. Твоё. И моё.
Если бы я обладал живым воображением, нетрудно было бы представить себе, что кресло еще хранит не мое тепло, догадаться, чье тело занимало до меня (и меня после!) этот небольшой объем пространства. Но я упорно делаю себя болванкой, я - кусок гранита, колода, слиток бетона, я не способен думать, не способен чувствовать, не способен замечать…
Тот я, кто всегда меня жестче, легко поднимается. Краешком взгляда я слежу, как движется он по комнате, от вещи к вещи, от места к месту, касается, пристально смотрит… Вы-ню=хи-ва-ет, сука. Боли ему мало, ему нужно смерти. Без проблем!
Без проблем. Попроси альбомов - се-мей-ных, пов-спо-ми-нать, по-те-шить-ся,- поищи свои рожицы, помедитируй на их отсутствие. Улыбайся, улыбайся, - зал смотрит!…
Еще? Хор! Вали на балкон, познакомься с окурками в тобой купленной (совсем недавно) пепельнице; что, на твой “Честер” не очень похожи эти золотые кольца по белому фильтру?
Может, заглянешь в шкаф-чик? Поройся, можешь даже примерить… Нет, не идет тебе, не к лицу; ты - помельче, на тебе всё красивое провисает, как на пустом месте…
Сбегай в ванную. Там тоже теперь - terra incognito… Ждёт.
Еще? Загляни ж, наконец, в спальню. Заройся мордой в простыню, вдохни, задохнись… Чужое? Слёзки-то не забудь отереть, поднимаясь, милый… Поднимайся, поднимайся, ведь столько всего чужого еще можно посмотреть… в мире, который ты называл своим.
Мы приходим и уходим. Мы делимся плотью и чувствами. Мы живем, и мы перестаем жить. Мы даже убиваем.
Природа пустот не терпит.
Мы бесконечны и неповторимы, нас невозможно заменить другими, мы - единственные в своем роде… но после нас есть другие, как были другие до нас, и место, казавшееся нам только нашим, всегда кому-то принадлежит, всего-навсего в один из моментов оно принадлежало нам.
Двенадцать тысяч семьсот двадцать четыре маленьких процессоров внутри меня сейчас на пределе. Я нахожу тебе тысячи оправданий. Совершенно логичных, рациональных мыслезаключений о том, почему брошенная женщина не может оставаться одна. И не должна. Я понимаю тебя. Осталось совсем немножко -
И я себя прощу.
14.03.2010; 0:07
Похожие публикации:
Метки: мне не больно, Укол безысходности
Опубликовано: 14.03.10 в 0:33 в Я в кубе (Дневник эгоиста)
До этого написано: Зажмурясь
После этого написано: Я дома
